Осенью 1945 года произошла памятная поездка нашего ансамбля в Москву на всесоюзную олимпиаду «Трудовых резервов». Это было событие! Как в песне тогда пелось: «Мы идем и поем, и Москва улыбается нам…». Украинскую делегацию поселили в общежитии какого-то ремесленного училища и две недели мы давали концерты на столичных предприятиях, в школах ФЗО. И вот объявили, что нас отобрали для участия в заключительном концерте в Кремлевском дворце, на котором будут присутствовать руководители партии и правительства.

Пошли репетиции за репетицией, и наконец – мы в Кремле. В первом ряду сидели Сталин, Булганин, Ворошилов, Буденный, Маленков... Мы заканчивали выступление гопаком. И вот финал, аплодисменты, готовимся идти на поклон. Когда я выдвинулся вперед, Сталин подозвал меня и одной рукой снял со сцены. Несколько минут я сидел у него на коленях. Кто-то из второго ряда передал ему красненькую коробочку. Сталин открыл ее, достал наручные часы и дал их мне, затем поставил меня обратно на сцену. Все, что происходило со мной в те мгновения, было, как в тумане. Можете представить мое состояние – я, пятнадцатилетний мальчишка, и рядом Сталин! Он же для нас кто? Глыба, красавец, бог, мы произносили его имя, затаив дыхание. А тут – невысокого роста человек, да и не очень красивый. По крайней мере, мало похож на того, что изображен на портретах: лицо побито оспой, в кителе без погон, в галифе и сапогах. Такой испуг охватил меня. Пришел в себя уже за кулисами, когда все наши ребята стали меня поздравлять.

После этого все газеты дружно написали обо мне, что я ребенок из бедной многодетной семьи, а добился таких вот успехов. Даже написали, что я хороший токарь. Я стал знаменитостью!

Правда, наслаждаться сталинскими часами мне пришлось недолго, так как город был наводнен ворами-карманниками, и они охотились за ценными вещами. Но лежать без дела такая штуковина не могла. Тогда наша семья приняла на то время очень правильное и необходимое решение – обменять часы на пенициллин. Папу положили в больницу, и ему нужны были лекарства. А вырезки из газет с фотографией, где я сижу на коленях у Иосифа Виссарионовича, с подписью: «Спасибо великому Сталину за наше счастливое детство!», к сожалению, не сохранились. Когда к власти пришел Хрущев и разоблачил культ личности Сталина, мама так перепугалась, что сожгла весь мой архив…