Первые гастроли в Америку. В Канаде везде возле концертных залов, в которых мы выступали, стояли толпы националистов. Наряду с доброжелательно настроенными к нам людьми были и недобитые фашистские прихвостни, бывшие полицаи и старосты, те, кто убежал на Запад вместе с немцами. Они распространяли слухи о том, что в нашем ансамбле нет украинцев, а лишь русские и… коммунисты. Призывали не ходить на наши выступления, тем не менее сами после третьего звонка бросали свои лозунги и транспаранты и бежали смотреть концерт.
И вот, наверное, кто-то из таких «доброжелателей» подложил в наш костюмерный багаж взрывчатку – по их расчетам, мы должны были погибнуть. Если бы это был самолет, так бы и произошло. Но случилось чудо! Усилился мороз, поднялась метель, аэропорт закрыли… Чтобы не отменять концерт, наш импресарио Сал Юрок решил отправить артистов автобусом, а реквизит, костюмы и музыкальные инструменты – грузовой фурой. Интересно, что Юрок – это черниговский еврей Соломон Юрьевич, который в свое время, в 20-е годы, привез в Америку Федора Шаляпина, потом возил на гастроли труппу Большого театра, Большой симфонический оркестр СССР, Московский цирк и, таким образом, стал самым знаменитым импресарио Америки.
Фура с реквизитом выехала на Ванкувер первой, а через некоторое время наш автобус догнал ее. Но то, что мы увидели, повергло нас в ужас – машина была перевернута и горела. Горели наши уникальные костюмы (кстати, рубашки были вышиты вручную бисером), обувь (по нескольку пар сапог на каждого исполнителя)...
Когда мы подошли к сгоревшей машине и стали разгребать пепелище в надежде найти хоть что-нибудь уцелевшее, я вдруг увидел красочно оформленный буклет нашего ансамбля, специально подготовленный к зарубежным гастролям. Он обуглился со всех сторон. Я открыл страницу с портретом Вирского – до половины она сгорела, а лицо Павла Павловича сохранилось. Я стряхнул пепел, спрятал этот буклет и в первом же городе, где была наша остановка, купил рамку и вставил в нее портрет. В гостинице зашел в номер к Вирскому и сказал:
- Ваш портрет выжил в огне, вы будете очень долго жить, дарю вам это на память!
Павел Павлович не был сентиментальным человеком. Но тут я впервые увидел на его щеке слезу. Он отвернулся, потом взял лежащую на кровати шляпу – мексиканское сомбреро, которое там купил – и подарил мне на память. С этой шляпой я не расстаюсь по сей день.
А гастроли по Канаде мы тогда продолжили – Монреаль, Эдмонтон, Торонто… На концерты выходили в репетиционных костюмах. Зрители с пониманием к этому относились и благодарили нас за выступления искренне и горячо. Происшествие, случившееся с советскими артистами, расписали все газеты, и это сыграло определенную роль в росте нашей популярности – спрос на билеты поднялся в несколько раз. Приятно тронуло то, что простые американцы и канадцы, узнав о несчастье, которое постигло ансамбль, откликнулись на это всей добротой своего сердца. Павлу Вирскому стали приходить телеграммы, письма, в которых выражалась искренняя поддержка, мы получали посылки от канадских украинцев, а в них – рушники. Один пожилой мужчина передал вышиванную сорочку – он хранил ее с 1914 года как реликвию, как память о своей далекой родине.
